«Слово о полку Игореве» подделка? Кто написал слово о полку игореве википедия


Кто написал "Слово о полку Игореве? Тайна памятника древнерусской литературы

Один из величайших памятников древнерусской литературы – «Слово о полку Игореве». Множеством тайн окутано это произведение, начиная с фантастических образов и заканчивая именем автора. Кстати, до сих пор автор «Слова о полку Игореве» неизвестен. Как ни пытались исследователи выясните его имя – ничего не удалось, рукопись хранит свой секрет и в наши дни.Кто написал слово о полку Игореве

Мы не будем говорить об истории нахождения рукописи, о роли А. Мусина-Пушкина, А.С. Пушкина, Н. Карамзина и других исследователей в восстановлении, переводе и опубликовании древнего памятника литературы, а перейдем сразу к важнейшему вопросу о том, кто написал «Слово о полку Игореве.

Начиная анализировать произведение, исследователи особое внимание уделяли зачину – в нем появляется образ Бояна-сказителя, древнего мифического певца, который восславлял героические походы князей, «растекашись мыслею по древу», хвалебными словами воспаряя «сизым орлом под облакы». В отличие то общепринятых канонов чествования героев, тот, кто написал «Слово о полку Игореве», отходит от традиций и своими словами рассказывает о событиях, произошедших на Руси после правления Владимира Красно Солнышка. Сказитель позволяет себе вводить лирические отступления, в которых рассказывает о своих внутренних чувствах и мыслях, гармонично вписывая их в характеристику образов и происходящих событий.

Слова о полку ИгоревеМифические персонажи, животных, поле битвы, пиры, слово Святослава и плач Ярославны - поэт удивительным образом словно бы одушевляет и наделяет характерами эти образы. Они становятся самостоятельными персонажами, что лишний раз доказывает – тот, кто написал «Слово о полку Игореве» страстно любит родину и переживает за ее будущее. В связи с этим особое внимание нужно уделить образу князя Игоря, центральному персонажу, походу которого и посвящено произведение.

Характеристика Игоря слово о полку Игореве

Поход на половцев 1185 года закончился неудачей, и автор-певец скорбит над потерей княжеского войска у Каялы-реки, невольно сравнивая эту битву со сражениями князя Олега, деда Игоря – постоянные усобицы, смерть князей и воинов, княжеские ссоры – все это привело к печальному результату.

Особенность языка сказителя переносит нас в прошлое, и мы видим события его глазами – вопрос о том, кто написал «Слово о полку Игореве», становится уже не столь важным. Игорь, отстаивая интересы родины и желая снискать еще большую славу, практически в одиночку отправляется в поход на половцев. Он не обращает внимание на дурные приметы (затмение, клич Дива), бросается в битву и попадает в плен. Храбрый, смелый, отчаянный воин - такова характеристика Игоря.

«Слово полку Игореве» своим сюжетом опирается на Ипатьевскую и Лаврентьевскую летописи, но это ни в коем случае не говорит о том, что его автор был историк. Наоборот, академик Лихачев утверждает, что автор, кто написал «Слово о полку Игореве», вовсе не летописец, не историк, а грамотный, начитанный человек, которому не чужда судьба всего государства.

Так или иначе, «Слово о полку Игореве» - великолепный памятник исторической художественной литературы, загадки которого еще не разгаданы до конца.

fb.ru

Слово о полку Игореве | ЧТО ОЗНАЧАЕТ

Слово о полку Игореве — памятник древнерусской литературы

«Слово о полку Игореве» — памятник древнеславянской литературы, историческое произведение, в котором повествуется о неудачном походе Новгород-Северского князя Игоря против половцев, дается описание политического положения Киевской Руси ХII века, активно пропагандируется идея единства Руси ради защиты Отечества от врагов, критикуется эгоизм и своекорыстие удельных князей, ослабляющие древнерусское государство

«Слово о полку Игореве» написано в Киеве в 1185 году

Краткое содержание «Слова о полку Игореве»

«Слово о полку Игореве» (перевод Н. Заболоцкого) имеет вступление, в котором автор упоминает Бояна — славного певца и сказителя о былых победах русичей. В первой части, состоящей из 20 глав, рассказывается о походе Игоря. Во второй части, имеющей 17 глав, автор говорит о разобщенности князей. Третья (8 глав) посвящена «плачу Ярославны» и побегу Игоря из плена

История «Слова о полку Игореве»

«Слово о полку Игореве» создано в Киеве в 1185 году. Рукопись произведения распространилась по всей Руси. Ей подражали современники; писатели ХIII века; цитировали в начале XIV-го; использовали, как образец, создатели повести о победе над Мамаем. Но затем рукопись затерялась и только в 1792 году была обнаружена в Ярославле в старинном сборнике. 20 лет учеными изучалась поэма, но во время пожара в Москве в 1812 году она сгорела. К счастью, с неё успели снять копию и опубликовать типографским способом в 1800 году.

Уровень культуры и образованности автора «Слово» поразил ученых XIX века до такой степени, что появились сомнения в его подлинности. «Слово о полку Игореве» называли кустом роз на ржаном поле. Однако тщательный анализ языка поэмы и имеющихся в ней половецких слов, произведенный лингвистами, показал, что русский язык «Слова» — подлинный язык XII века, а половецкие включения в текст «Слова», относились к вымершему тюркскому языку, ставшему известным ученым (благодаря находке в библиотеке поэта Петрарки латинско-половецко-персидского словаря) только в середине XIX века, уже после гибели рукописи «Слова».

Историческая основа «Слова о полку Игореве»

Князь Игорь и его воины

В ХI-ХII веках единое раннефеодальное государство Киевская Русь распалось на ряд мелких княжеств: Полоцкое, Смоленское, Волынское… В том числе обособилось от Киева Черниговское княжество. В 1140-1150 годах от него отделилась Северская земля с Новгородом на Десне, Путивлем, Рыльском, Курском на Сейме и Донцом (близ современного Харькова). В 1178 году князем Северским стал пра-правнук знаменитого киевского князя Ярослава Мудрого Игорь Святославич. Было ему тогда 28 лет. В те времена русичи и степняки-половцы не считали друг друга исконными врагами. Они периодически то воевали друг с другом, то заключали союзы — политические и даже кровные (Ярослав Черниговский был зятем половецкого хана Кончака). Вот и Игорь не видел крамолы в сотрудничестве с ними. В 1180 году он вместе с половцами воевал со Смоленским князем Давыдом Ростиславичем, затем с ханами Кончаком и Кобяком отвоевал киевский престол для Святослава Всеволодича, изгнав князя Рюрика Ростиславича. Рюрик не успокоился и разбил половцев, которыми командовал Игорь. «Игорь же видев Половце побежены, и тако с Кончаком вскочивша в лодью, бежа на Городец к Чернигову». А в 1183 году Игорь уже выступал против половцев. В тот год князья Киевский, Переяславский, Волынский, Галицкий со своими войсками разбили хана Кобяка в битве на реке Орели близ днепровских порогов. Игорь не участвовал в походе, но узнав о поражении половцев, предпринял вместе с братом Всеволодом удачный поход на половецкие становища по реке Мерлу, недалеко от города Донца.В 1185 году хан Кончак организовал масштабный поход на Русь, задействовав даже осадную артиллерию, но 1 марта потерпел поражение от киевских князей Святослава и Рюрика на реке Хорол, взявших большую добычу конями и оружием. В апреле Святослав одержал еще одну победу над половцами: было захвачено много пленных и коней. Игорь позавидовал удачам киевского князя и будто бы сказал своим боярам: «А мы что же, не князья, что ли? Пойдем в поход и себе тоже славы добудем!»

Поход князя Игоря на половцев. Кратко

  • 1185, 23 апреля — Игорь выступил в поход
  • 1185, 13 апреля — Дата выступления Игоря по другим источникам

    Основой его войска был собственный полк и полк Всеволода из Курска: две дружины, полностью закованных в латы. Были ещё три полка легкой кавалерии, которыми командовали его сын Владимир путивльский, племянник Святослав Рыльский, галицкий князь Владимир Ярославич. В состав войска входил так же полк черниговского воеводы Ольстина Олексича

  • 1185, 1 мая — войско Игоря подошло у рубежам Степи и стало свидетелем солнечного затмения. Игорь пренебрег знамением и двинулся дальше
  • 1185, 10 мая — полкам Игоря повстречалось первое половецкое кочевье, мужское население которого от мала до велика заслонило собою кибитки, но было разбито
  • 1185, 11 мая — войско Игоря встретилось у реки Каяла, где-то в Азовских степях, с основными силами половцев

    Кончак схитрил. Сделав вид, что отступает, он увлек далеко в степь часть войска игоря во главе с Владимиром, Святославом и воеводой Олексичем. Раздробленное войско Игоря три дня рубилось с половцами (самая длительная битва русских с кочевниками. Куликовская битва и то продолжалась 9 часов), но было побеждено. Игорь и несколько князей и бояр попали в плен. За Игоря был назначен огромный выкуп — 2000 гривен — годовой доход Смоленского княжества, но…

  • 1186, май — Игорь с соратниками сумел убежать из плена. Спустились к морю, и по Дунаю вернулись домой.
  • 1185, лето — разгромив Игоря, половецкие силы двинулись на Русь

    В те трагические дни особенно ярко проявилась феодальная раздробленность Руси. «Князья неохотно выступали против половцев. Ярослав Черниговский собрал войска, но не двигался на соединение со Святославом (киевским). Давыд Ростиславич Смоленский привел свои полки на Киевщину, но стал в тылу киевских полков, у Треполя, в устье Стугны, и отказывался выступать далее. А в это время Кончак осадил Переяславль; князь Владимир едва вырвался из боя, раненный тремя копьями. «Се половьци у мене, а помозите ми!» — послал он сказать Святославу. Святослав же и его соправитель Рюрик Ростиславич не могли немедленно двинуть свои силы, так как Давыд Смоленский готовился к возвращению домой. Пока шел этот недостойный торг с Давыдом, Кончак напал на Римов на Суле и половцы изрубили или полонили всех его жителей. Когда же соединенные полки Святослава и Рюрика форсировали Днепр, чтобы отогнать Кончака, Давыд ушел от Треполя и повернул вспять свои смоленские войска (Б. Рыбаков «Мир истории»)

  • 1187 — брак сына Игоря Святославича Владимира с дочерью хана Кончака Свободой (была крещена в православие под именем Настасья)

Рассказывая о недостойном поведении князей перед опасностью иноземного завоевания, автор «Слова о полку Игореве» говорит о том, как стонет Русь, потому что «теперь стоят стяги Рюрика, а рядом — его брата Давыда, но по-разному развеваются их бунчуки, но по-разному поют их копья»

Автор «Слова о полку Игореве»

Автор «Слова о полку Игореве» неизвестен. Анализируя текст «Слова» ученые пришли к выводу, что он был не только поэтом, но образованейшим человеком, глубоко знавшим историю Руси, и скоре всего был свидетелем событий 1185 года.

Возможно автор «Слова», находясь при князе Святославе, провел это грозное лето 1185 года в стане русских войск между Каневом и Треполем, между Росью и Стугной, был свидетелем и приезда гонцов из осажденных городов, и рассылки гонцов за новыми «помочами», и трусливого вероломства Давыда под Треполем на Стугне… Ведь в этом разделе «Слова о полку Игореве» нет ни одного факта, который выходил бы за хронологические рамки тех нескольких месяцев, когда Святослав и Рюрик держали оборону на Днепре. Автор глубоко сожалел о гибели русских и не мог удержаться от горьких упреков в адрес Игоря. Игорь не герой «Слова», а лишь повод для написания патриотического призыва к единению

.

Исследователи «Слова о полку Игореве» предлагали в авторы его очень разных людей

  • Галицкого премудрого книжника XIII века Тимофея
  • Тимофея Рагуйловича
  • Словутного (галицкого) певца XIII век Дмитрия
  • Тысяцкого Рагуила Добрынича
  • Неведомого придворного певца киевской княгини Марии Васильковны
  • «милостника» великого князя Святослава Всеволодовича летописного Кочкаря
  • Беловолода Прословича — воеводы князя Игоря
  • Черниговского воеводу Ольстина Олексича
  • Сафрония-рязанца — автора «Задонщины» (повести о победе над Мамаем)

Но все кандидатуры были по тем или иным причинам отвергнуты

«Он был худым, смуглым, с обострённым слухом и зрением; не любил жару, плохо переносил зной; был склонен к суевериям, придавал большое значение ужасам природы; но мыслил ясно, твёрдо – от факта, от реального события; любил тень, ветер,грозу, воду и поэзию воды. Человек высокого происхождения, охотник, ловчий, или «хоти» (оруженосец). Гражданин. Патриот.Когда он писал «Слово», он был уже в летах (хотя и полон физических сил): этика того времени не позволила бы юноше так обращаться к старшим по возрасту и положению; утонувшего Ростислава он называет юным, Бориса – молодым. Самый точный его портрет: человек с ястребом или соколом на плече, но крыло птицы закрывает его лицо…» (Поэт Игорь Шкляревский)

Ещё статьи

  • События истории Киевской Руси
  • Крещение Руси
  • История династии Рюриковичей
  • chtooznachaet.ru

    Журнальный зал: НЛО, 2015 №2(132) - Марк Альтшуллер

     

    Костин А. СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ — ПОДДЕЛКА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ. — М.: Алгоритм, 2014. — 431 с.

    Пушкинистика является самой значительной отраслью русского литературоведения. В последние десятилетия в этой давно и успешно разрабатываемой отрасли появилось направление, представители которого называют себя неопушкинистами[1]. В основном они занимаются не столько творчеством, сколько биографией великого поэта. Неопушкинистам принадлежит много замечательных открытый. Мы узнали, что Пушкин был болен болезнью Паркинсона и поэтому искал смерти. Он к тому же был импотентом и вовсе не был отцом собственных детей, а некоторые дети Натальи Николаевны были на самом деле детьми не Пушкина, а Николая I и П.П. Ланского. Пушкин, оказывается, сам написал и разослал диплом, в котором ему присвоено звание придворного рогоносца. Он же написал сказку «Конек-горбунок». Воронцов любил Пушкина почти как родного сына, и поэт отвечал ему взаимностью. Mы узнаем, что Дантес не стрелял в Пушкина, а его убил снайпер, скрывавшийся в Комендантской даче. В заговоре участвовали Дантес, Геккерн и сам царь Николай I[2]. Неопушкинисты обнаружили и описали много других захватывающих событий. Понятно, что профессионалы пожимают плечами и не реагируют и не обсуждают «достижения» неопушкиноведения.

    А теперь нужно объяснить читателю, почему рецензию на книгу Александра Костина, «известного историка и политолога» (так рекламируют его издатели), автора книги в жанре «неопушкинистики», расшифровавшего загадки смерти Сталина, а теперь обратившегося к «Слову о полку Игореве», мы начали с абзаца о пушкиноведении. Дело в том, что наряду с неопушкинистикой в последнее время возник новый культурный феномен, который можно назвать неословистикой. т.е. новым подходом к изучению «Слова о полку Игореве». В отличие от пушкинистики, в «слововедении» действительно очень много настоящих загадок. Важнейшие из них: точное время написания памятника и, соответственно, вопрос о его авторе. Естественно, что здесь неословистам легче нагромождать свои открытия и они вызывают больший интерес и доверие у неискушенных читателей. Поэтому, наверное, иногда полезно откликнуться на очередной труд неословиста.

    «Слово…» появилось на свет в эпоху расцвета европейского романтизма, когда возник громадный интерес к литературным памятникам национальных культур. Этот интерес породил волну замечательных литературных подделок (Макферсон, Ганка, Честертон и др.). Когда вдруг был обнаружен никому раннее неизвестный древнерусский шедевр, то, естественно, сразу раздались голоса скептиков, усомнившихся в аутентичности новонайденного текста[3]. К середине ХIХ в. скептические голоса в значительной степени смолкли, так как были опубликованы тексты древнерусской литературы, в которых явственно отразилось влияние «Слова».

    Однако уже в ХХ в. известный французский славист А. Мазон высказал и обосновал гипотезу о позднем происхождении памятника. Его идеи развил видный историк А.А. Зимин, написавший основательное и серьезное исследование о позднем происхождении «Слова…». Он назвал автором его архимандрита Иоиля Быковского, первого владельца рукописи.

    Мне посчастливилось присутствовать в Пушкинском Доме на длинном, почти трехчасовом докладе Зимина 23 февраля 1963 г. Зал был переполнен. Выступление производило ошеломляющее впечатление. Я был тогда аспирантом, занимался литературой ХVIII в. и не мог, конечно, профессионально судить (тем более на слух) об убедительности доклада. Нo строгость изложения, обилие фактов, логичность выводов делали доклад захватывающе интересным.

    Многие ведущие историки древнерусской литературы не согласились с основными положениями доклада. Начиналась оживленная и ожесточенная полемика. Но в научные споры активно вмешались власти, усмотревшие в выступлениях скептиков покушение на национальную святыню, ущемление национальной гордости великого русского народа, создавшего великое произведение, и пр. Книга Зимина была опубликована лишь для закрытого использования (на ротапринте напечатали 101 экземпляр в трех томиках на скверной бумаге слепым шрифтом и выдавали под расписку ученым с требованием возвратить после прочтения). По распоряжению идеологов из ЦК КПСС следующее заседание прошло в Москве в закрытом режиме: пускали строго по списку, в который не попали многие серьезные исследователи. Хотя абсолютное большинство участников требовало книгу издать, власти это предложение проигнорировали, и труд Зимина вышел только в 2006 г., уже после его смерти[4]. Сочувствие интеллигенции было, естественно, на стороне гонимого, и идея позднего происхождения памятника вызывала доброжелательный интерес.

    Когда советская власть рухнула, все идеологические запреты рухнули вместе с ней. Стало можно писать что угодно и о чем угодно. Неудивительно, что захватывающий сюжет происхождения «Слова…» привлек внимание любителей «горячего». В серии «Секретные материалы» вышла книга В.М. Богданова и Н.В. Носова «“Слово о полку Игореве” — великая мистификация» с интригующим подзаголовком: «Разгадка тайн великого памятника древнерусской письменности» (2005), а спустя девять лет появилась и рецензируемая нами книга в серии «Величайшие исторические подлоги».

    Итак, приступим к чтению. Первая глава называется «Что искал князь Игорь в половецкой степи». Оказывается, князь Игорь вовсе не собирался воевать с половцами. Святослав и князь Игорь замышляли объединиться с половецким князем Кончаком и вернуть России Тьмутаракань. Игорь отправлялся не в военный поход, а в свадебное путешествие: Владимир, сын Игоря, должен был жениться на дочери Кончака. Тяжелое оружие («червленые» щиты, копья и пр.) воины не несли на себе, а везли в обозе для дальнейшего использования в совместном походе. После свадьбы породнившиеся Кончак и Игорь должны были вместе отправиться в поход на Тьмутаракань. Доказательством реальности этого замысла является то, что Тьмутаракань трижды упоминается в «Слове…».

    Однако в дело вмешался соперник Кончака Гзак, боявшийся возвышения Кончака. Он осуществил хитрую провокацию: подставил Игореву войску шатры с богатыми товарами («злато и паволокы и драгыя оксамиты» и, главное, «красныя девкы Половецкыя»). Русские соблазнились легкой добычей и свернули с намеченного пути, попав в западню. Tогда Гзак почему-то вдруг объединился с Кончаком, и они, теперь уже вместе, напали на войско Игоря и разгромили его. Так сорвался замысел мудрого Святослава.

    Зачем понадобилось сочинить этот исторический роман, мы узнаем позднее[5], а пока переходим к следующей главе: «А.С. Пушкин и “Слово о полку Игореве”». Хорошо известно, что Пушкин был убежденным сторонникoм подлинности «Слова…». Об этом он и писал в неоконченной статье, которая условно называется редакторами «Песнь о полку Игореве». В рецензируемом сочинении она перепечатана целиком, но почему-то не по академическому изданию, а по книге П.В. Анненкова «Материалы для биографии А.С. Пушкина», вышедшей 160 лет тому назад, хотя в позднейшем комментарии к этой книге отмечено, что там статья опубликована «с некоторыми пропусками и неточностями»[6]. По поводу этих пропусков автор разражается негодующими замечаниями о каких-то неизвестных «стилизаторах», сделавших в текст Пушкина «неизвестно когда» «сомни тельные вставки» (с. 134, 143). По-видимому, автор обвиняет в сознательной фальсификации или непрофессионализме известнейших исследователей (В.В. Гиппиуса, Б.М. Эйхенбаума, С.М. Бонди, Н.В. Измайлова и др.), готовивших вышедший в 1949 г. 12-й том академического собрания.

    Подобное отношение «неолитературоведов» к профессионалам вообще характерно для их сочинений. Они пишут детективы. Вся история литературы — для них лишь тайны, загадки, мистификации, которые они, Шерлоки Холмсы, успешно разгадывают. А Холмсу противостоит и даже мешает профессионал Лестрейд[7].

    Далее рассказывается о встрече Пушкина, который будто был «нетвердо убежден в древности повести», с известным скептиком М.Т. Каченовским. Попутно излагается история отношений поэта с московским профессором, которому походя приписывается хрестоматийно известный отрицательный отзыв А.Г. Глаголева на «Руслана и Людмилу»[8].

    Оживленная дискуссия между эрудированным, умным и желчным профессором и Пушкиным, сторонником подлинности «Слова…», имела место в Московском университете 28 сентября 1832 г. Нам корявым языком сообщают, что встреча «была знаковой с точки зрения пересмотра в дальнейшем Пушкиным своей твердой убежденности в древнем происхождении “Слова о полку Игореве”» (с. 157—158). Профессор убедил поэта в своей точке зрения и даже назвал ему имя автора «Слова…». Правда, Каченовский сделал это не во время диспута, о котором потом свидетели рассказывали и печатно и устно, а позднее.

    Когда? Последим за рассуждениями автора, но для этого перейдем уже к следующей, третьей главе с интригующим заглавием (не забудем, что перед нами детектив!): «В поисках автора “Слова о полку Игореве”». Если встреча в университете состоялась 28 сентября, то что же делал Пушкин 29-го? И Александр Костин принялся за работу: «Прежде всего я внимательно изучил хронологические данные из жизни А.С. Пушкина за время его пребывание в Москве...» (с. 188). Это изучение выразилось в обращении к популярной книге Н.А. Тарховой «Жизнь Александра Сергеевича Пушкина» (2009)[9]. Из этой книги автор узнал, что Пушкин 27 или 28 или 29 сентября был на балу у В.Ф. Вяземской, а 30-го написал письмо жене. Таким образом, «пушкинистика не может дать ответ на вопрос: “Где находился, вернее, что делал А.С. Пушкин 28 сентября, будучи в Москве?”» (с. 188). Пушкинисты не знают, а наш автор знает! Мимоходом он сообщает нам, что 6 июня 1833 г. у Пушкина родился сын Саша, который на самом деле его ребенком не является, так как ровно 40 недель назад, 28 сентября, т.е. в момент зачатия (к сожалению, часа автор не указывает), псевдоотец находился в Москве (с. 188).

    Итак, поскольку заниматься зачатием собственного сына 28 сентября Пушкин не мог и поскольку пушкинисты не знают, что он делал в этот день, то, следовательно... в этот день он общался с Каченовским, который и открыл ему заветное имя автора «Слова…», или, во всяком случае, благодаря своей «сверхъестественной интуиции», поэт так проникся идеями Каченовского, что твердо уверовал в позднее происхождение памятника: «...гений к концу дискуссии и по прошествии двух суток убедился в своем глубоком заблуждении по поводу первородства “Слова” <...> оставалось только вычислить, кто из великих поэтов 18-го столетия мог быть автором шедевра, то есть разгадать “намек” Каченовского» (с. 190).

    Правда, как же быть со статьей 1836 г., где за несколько месяцев до кончины Пушкин убежденно доказывал аутентичность «Слова…»? Тут читателя ожидает новый финт, и мы вынуждены снова процитировать: «Даже если каким-то чудом обнаружится, что сам Пушкин под своим исследованием поставил дату “Декабрь 1836 Москва”, это еще не значит, что дело обстоит именно так. Неверно указанное место написания “Москва” вместо “С. Петербург” будет скорее всего означать, что фактическая дата окончания работы над “Песней” как раз относится к сентябрю 1832, когда Пушкин прекратил дальнейшие изыскания по “Слову” именно в Москве» (с. 191).

    Понять, что здесь написано, трудно: Пушкин ведь в своем незаконченном автографе даты не поставил, а если БЫ поставил, то это ничего не значило БЫ, потому что он БЫ написал «Москва», а в Москве он был в 1832 г. Поэтому из слов, которые никогда не были написаны, следует (внимание!): «Пушкин прекратил дальнейшие изыскания по “Слову” в 1832 году». За такой логикой следить трудновато, можно только вместе с остроумным дядей Пушкина, Василием Львовичем, воскликнуть: «К черту ум и вкус! Пишите в добрый час!» Детектив, однако, продолжается.

    Каченовскому будто бы было известно имя загадочного автора. Кому-то из своих учеников он его назвал. Но кому? Все присутствовавшие на диспуте и писавшие о нем никакого имени не упоминают. Следовательно... нужно искать того, кому открыл Каченовский заветную тайну.

    «Остается К.Д. Кавелин», — пишет наш автор (с. 172), Он, правда, по малолетству (родился в 1818 г.) не присутствовал при споре, но позднее слушал лекции профессора, следовательно... именно ему Каченовский назвал заветное имя, и Кавелин должен был рассказать об этом в своих воспоминаниях. Логика, конечно, странная, но у нашего автора, как и у незабвенного Александра Ивановича Хлестакова, «легкость в мыслях необыкновенная», и мы неоднократно будем иметь возможность в этом убедиться.

    Воспоминаний Кавелина, насколько известно, в виде отдельной книги в природе не существует. И тут на сцене появляется Профессор N. Имени его автор не называет, хотя профессор, по его словам, уже умер. Почему? Осмелимся с большой долей вероятности предположить, что профессор является плодом воображения нашего автора, как и многое другое в этом сочинении.

    Однако по порядку. Профессор N, будучи медиком, увлекался пушкинистикой и «словистикой». Он был уверен, что Кавелин написал мемуары и там, со слов Каченовского, назвал имя таинственного автора. Но мемуаров ему не показали. Процитируем рассказ о коварных научных сотрудниках рукописного отдела Института русской литературы, которые злодейски скрывают от народа записки К.Д. Кавелина, проливающие свет на тайны отечественной культуры: «На несколько запросов в ИРЛИ (Пушкинский дом) он (Профессор N. — М.А.) получал неизменный канцелярский ответ, что таковой документ в природе не существует (что, очевидно, соответствует истине, если подобный запрос когда-нибудь делался и сам профессор существовал. — М.А.). И вот однажды, уже будучи в почтенном возрасте и профессорском звании, когда N приехал в Санкт-Петербург, чтобы лично пообщаться с архивными работниками ПД, он случайно встретился со своим старым знакомым еще со студенческих лет — ныне работни ком ИРЛИ. Вечером тот заглянул в гостиницу и за рюмкой чая поведал ему, что он в курсе дела, и под большим секретом рассказал гостю, что давно приготовил копию этого документа и лишь ждал случая, чтобы передать его своему старому приятелю. Передал бумагу с одним условием, что ни сам документ, ни сведения из него, которые были тогда якобы предметом конфиденциальности (почему? — М.А.), не подлежат огласке, по крайней мере до тех пор, пока он работает в ИРЛИ» (с. 187).

    Я много часов провел в рукописном отделе Пушкинского Дома, хорошо знаю его сотрудников и абсолютно убежден, что никто не мог «засекретить» вполне нейтральный документ середины позапрошлого столетия и запретить его выдачу.

    Мемуары Кавелина, естественно, не нашлись (копия не обнаружилась, что-то невнятное будто бы рассказал профессор А. Костину накануне смерти). Однако наш автор знает, что в них Кавелин рассказывал: «…перейдя на более спокойный тон, профессор Каченовский как бы мимоходом отметил, что он давно уже “вычислил” автора “Слова”, который жил и творил в том же веке, когда родился Пушкин. И еще якобы глубоко уважаемый им оппонент в своих сочинениях не единожды упоминал имя этого поэта, а также в эпиграммах на него (Каченовского)» (с. 189).

    Детектив все еще продолжается, хотя мы и приближаемся потихоньку к заветному имени.

    В 2004 г. появилась книга А.А. Зализняка «“Слово о Полку Игореве”: взгляд лингвиста». Известный исследователь изучает «Слово…» только с точки зрения лингвистики, не принимая во внимание ни историко-культурных, ни литературных аспектов. Он рассматривает такие параметры языка «Слова…», как двойственное число, энклитики (безударные слова, стоящие после ударных и при мыкающие к нему фонетически: не лепо ли, начатиже ся. Процентное соотношение этого явления в каждом языке называется законом Ваккернагеля) и пр., и сравнивает их с другими текстами древнерусского языка. Вывод ученого однозначен. Если «Слово…» является подделкой ХVIII в., то автор (Зализняк называет его Анонимом) должен был бы быть гениальным лингвистом, опередившим свое время на два века. Он должен был проделать колоссальную работу по изучению древнерусских текстов, большинство которых было опубликовано гораздо позднее. Непонятно, с какой целью он проделал всю эту титаническую работу, скрыв при этом свое имя: «Желающие верить в то, что где-то в глубочайшей тайне существуют научные гении, в немыслимое число раз превосходящие известных нам людей, опередившие в своих научных открытиях все остальное человечество на век или на два и при этом пожелавшие вечной абсолютной безвестности для себя и для всех своих открытий, могут продолжать верить в свою романтическую идею. Опровергнуть эту идею с математической непреложностью невозможно: вероятность того, что она верна, не равна строгому нулю, она всего лишь исчезающе мала. Но несомненно следует расстаться с версией о том, что “Слово о полку Игореве” могло быть подделано в ХVIII веке кем-то из обыкновенных людей, не обладающих этими сверхчеловеческими свойствами»[10].

    Такой «желающий верить» романтик нашелся. А. Костин внимательно прочел книгу Зализняка и увидел, что ученый «не исключает появления такого гения», пускай «с исчезающе малой долей вероятности» (с. 253). Следовательно... нужно искать такого человека. И Костин тут же нашел именно такого гения. Им оказался... Василий Кириллович Тредиаковский (1703—1769)!

    Кто бы спорил, что Тредиаковский действительно гениальный филолог. Из этой очевидной истины следует, что... именно он и написал «Слово о полку Игореве»[11]. Понятно, что голова у читателя от этой «легкости в мыслях» начинает слегка кружиться и у него возникает масса резонных вопросов: как мог Тредиаковский ознакомиться с летописями и «Задонщиной» за много лет до опубликования этих текстов, зачем задумал эту странную стилизацию под древнерусский язык, когда он написал ее, зачем скрыл свое имя, как текст «Слова…» оказался у Иоиля, и т.д. и т.п.

    Чтобы ответить на эти вопросы, многое нужно придумать, и Костин лихо сочиняет новый роман, на этот раз из жизни В.К. Тредиаковского. Оказывается, Иоиль познакомился с Тредиаковским в 1758 г., когда приехал в Петербург и начал преподавать в Сухопутном шляхетском корпусе. В общем, в таком предположении нет ничего невозможного: интеллигентов-разночинцев было не так много в то время даже в столице. Однако на этом никак не доказанном предположении автор и основывает свой роман о последних годах жизни Тредиаковского и дальнейших странствиях его рукописи.

    Тредиаковский и Иоиль якобы подружились. Иоиль материально поддерживал Тредиаковского, а в 1765 г., когда стал архимандритом Черниговского монастыря, «пригласил его в монастырь в качестве послушника» (а возможно, и совершившего монашеский постриг). Там Тредиаковский «приступил к главному делу своей жизни <...>. Все силы и разум свой он положил на алтарь своего последнего труда» (с. 402—403, 404).

    Тредиаковский написал этот свой труд в преддверии первой Русско-турецкой войны (1768—1774), которая должна была вернуть России ее исконные земли, некогда завоеванные Петром, а потом утраченные в результате позорного Прутского похода (1711).

    Этот поход Петра напомнил Тредиаковскому о неудачном походе Игоря, который, согласно историческому роману, придуманному Костиным в первой главе его книги, должен был вместе с Кончаком завоевать для России Тьмутаракань (причерноморские земли). Наконец-то мы поняли, зачем нужна была Костину та историческая фантазия. Теперь эти давние мечты должны воплотиться в жизнь, и Тредиаковский «старыми словесы» призывает новых русских властителей отомстить за поражения и завоевать наконец Причерноморье. (Заметим, что вдохновенный рассказ Костина удивительно коррелирует с современными идеями о «Новороссии»: наш автор торопится подчеркнуть свою преданность властям предержащим.) Однако свой труд Тредиаковский закончить не успел, сочиняет далее Костин, и рукопись осталась в руках Иоиля, который пообещал «умирающему завершить его работу и опубликовать по мере готовности» (с. 405).

    Далее сочинитель смело растекается «мыслью по древу» и устремляется к новым открытиям, как «шизый орел под облакы». Итак, Иоиль стал соавтором «слова» и, очевидно, сумел проявить те же гениальные способности к воспроизводству древнего языка, что и его умирающий друг. Как известно, затем рукопись оказалась у Мусина-Пушкина, который тоже приложил руку к созданию памятника. Таким образом, появился третий гений-лингвист, сама возможность появления которого, с математической точки зрения, исчезающе мала. Авторов стало ТРОЕ.

    Отсюда (внимание!) и произошло появление в «Слове…» трижды упоминаемого имени Троян, над объяснением которого трудились и трудятся поколения исследователей. «Троян — коллективный автор “Слова о полку Игореве”», — уверенно возглашает автор (с. 407).

    Роман еще не окончен. Иоиль, оказывается, написал завещание, в котором требовал выполнения двух условий:

    Издать текст после его смерти, чтобы «не видеть своими глазами плод греха своего перед автором “Слова о полку Игореве”» (с. 414). Хотя какой же это грех — завершить работу друга?

    Издать текст Тредиаковского (видимо, без дополнений, сделанных оставшимися двумя «троянами») с подробным рассказом обо всех событиях, связанных с публикацией шедевра, через сто лет. Этот рассказ написал сам Иоиль.

    Первое условие Мусин-Пушкин выполнил: издал текст (1800) сразу после смерти Иоиля (1798). Что касается второго, то он, храня как зеницу ока эти драгоценные документы в запечатанном конверте, «продумывал “эстафету” доставки тайны» к 1890-м гг. (с. 414—415). Далее идет перечень держателей этой «эстафеты», людей, которым Мусин-Пушкин передал (а они друг другу) свой «опечатанный пакет с документами»: М.Т. Каченовский, А.С. Пушкин, К.Д. Кавелин, Д.А. Корсаков (племянник Кавелина). Кстати, дело ведь идет к концу века: скоро можно будет вскрыть «пакет». Но тут произошло новое недоразумение: умирая в 1885 г., Кавелин передал заветный пакет племяннику и «заплетающимся языком начал говорить об условиях его хранения и сроках вскрытия. Из последних слов умирающего Дмитрий Александрович [Корсаков] уловил только “через сто лет после смерти...”, последние слова... “Иоиля Быковского”, произнесенные буквально по слогам и шепотом, Корсаков не расслышал. Он понял, что пакет должен быть вскрытым через сто лет после смерти самого Кавелина...» (с. 420), т.е. в 1985 г. Так мы переехали уже в конец ХХ в. Эстафета передачи таинственного пакета набирает темпы.

    Корсаков передал пакет журналисту А.И. Гессену, а тот, не надеясь дожить до 1985 г., готовился передать драгоценные документы своему родственнику, известному пушкинисту С.Я. Гессену. Однако не успел: С.Я. Гессен погиб, попав под автомобиль.

    Убийство организовали чекисты, потому что Гессен и его друг Л.Б. Модзалевский обнаружили, что Л.Д. Троцкий является потомком А.С. Пушкина!!! Уф!

    Тут нам приходится остановиться, передохнуть и для оценки научных построений автора обратиться к помощи Николая Васильевича Гоголя, который очень хорошо изобразил последовательность и логику подобных размышлений: «...мысли его перенеслись незаметно к другим предметам и, наконец, занеслись бог знает куда <...> как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом через эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах. <...> и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и сам никак не мог разобрать».

    На этом можно завершить рассказ о рецензируемой книге. В конце концов, пусть пишут люди о литературе, и какие бы нелепицы ни писали, все же привлекают внимание немногих читающих людей к отечественной культуре. Правда, стремление автора поскорее угодить властям предержащим, неуважение к профессионализму заставляют все-таки пожелать, чтобы подобные сочинения как можно реже появлялись на прилавках книжных магазинов.

    [1] См., например, аннотацию к кн.: Барков Альфред. Прогулки с Евгением Онегиным. М.: Алгоритм, 2014. Там автор назван «одним из видных представителей неопушкинистов нашего времени (Лацис, Дружников, Петраков, Казаровецкий и др.)».

    [2] См.: Костин А. Тайна болезни и смерти Пушкина. М.: Алгоритм, 2012; Лацис А. Почему плакал Пушкин. М.: Алгоритм, 2013; Он же. Верните лошадь: Пушкиноведческий детектив. М.: Московские учебники и картография, 2003; Пушкин А. Конек-Горбунок: Русская сказка / Вступ. ст. и подгот. текста В. Казаровецкого. М.: Праксис, 2009; Удовик В.А. Воронцов. М.: Мол. гвардия, 2004; Он же. Пушкин и чета Воронцовых. СПб.: Изд. Дмитрий Буланин, 2007.

    [3] Подробный рассказ о скептическом отношении к подлинности «Слова…» начиная с конца ХVIII в. см.: Зимин А.А. Слово о полку Игореве. СПб.: Изд. Дмитрий Буланин, 2006. С. 386—431.

    [4] См.: История спора о подлинности «Слова о полку Игореве». Материалы дискуссии 1960-х годов. СПб.: Пушкинский дом, 2010.

    [5] На с. 219 автор рецензируемого сочинения пишет: «Как мы показали в 1-й главе <...> поход князя Игоря <...> был всего лишь эпизодом грандиозного плана великого киевского князя Святослава по завоеванию Приазовья». Так беллетристический вымысел становится научным доказательством.

    [6] Комментарий к материалам для биографии А.С. Пушкина. М.: Книга, 1985. С. 164.

    [7] Об этом остроумно писал Ю.М. Лотман, называя подобные сочинения «детективным литературоведением» и отмечая, что подобный жанр требует «наличия тупоумных специалистов» (Лотман Ю.М. О дуэли Пушкина без «тайн» и «загадок» // Лотман Ю.М. Пушкин. СПб.: Искусство—СПБ, 1995. С. 375—378).

    [8] Правда, современники действительно приписывали этот отзыв Каченовскому. Автор был установлен в 1952 г. См.: Пушкин в современной критике. 1820—1827. СПб., 1996. С. 196.

    [9] К третьему тому более солидной научной работы того же автора «Летопись жизни и творчества Александра Пушкина» (Т. 3. М.: Слово, 1999) А. Костин почему-то не обратился. Справедливости ради следует сказать, что и там об этих днях сообщаются столь же скудные сведения — других в нашем распоряжении нет.

    [10] Зализняк А.А.«Слово о полку Игореве»: взгляд лингвиста. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 179.

    [11] Справедливости ради следует сказать, что Костин не первым назвал Тредиаковского автором «Слова…». Это сделали В.М. Богданов и Н.В. Носов в упоминавшейся выше книге. Правда, эти авторы совсем не утруждают себя сложными разысканиями, а с помощью какой-то цифровой абракадабры просто констатируют, что «Слово…» написал В.К. Тредиаковский.

    magazines.russ.ru

    Слово о полку Игореве Википедия

    Доверие источнику Другие названия Авторы Дата написания Язык оригинала Описывает Жанр Персонажи Подтверждается Первое издание Оригинал
    Слово о полку Игореве
    Сло́во о плъкѹ́ И́горєвѣ · И́горѧ сꙑ́на Свѧ́тъславлѧ · внѹ́ка О́льгова
    Слово о походе Игореве, Игоря, сына Святославова, внука Олегова
    Титульный лист первого издания (1800)
     вызывает сомнения
    Сло́во о плъкѹ́ И́горєвѣСлово о полку Игореве
    см. Вопросы территориального происхождения и авторства
    1185 год или 1—2 годами позже
    древнерусский
    1185 год
    поэма
    • Игорь Святославич
    • Всеволод Святославич Буй-Тур
    • Ефросинья Ярославна
    Ипатьевская летопись
    1800 («Историческая повесть о походе на половцов удельного князя Игоря Святославича»)
    утрачен
    Текст произведения в Викитеке
    Титульный лист издания Academia (1934) в палехском оформлении

    «Сло́во о полку́ И́гореве» (полное название «Сло́во о похо́де И́гореве, И́горя, сы́на Святосла́вова, вну́ка Оле́гова», др.-рус. Сло́во о плъкѹ́ И́горєвѣ · И́горѧ сꙑ́на Свѧ́тъславлѧ · внѹ́ка О́льгова) — известный памятник литературы Древней Руси. В основе сюжета — неудачный поход русских князей на половцев, организованный новгород-северским князем Игорем Святославичем в 1185 году.

    «Слово» было написано, предположительно, в конце XII века, вскоре после описываемого события (часто датируется тем же 1185 годом, реже — 1-2

    ru-wiki.ru

    «Слово о полку Игореве» подделка?

    Слово о полку Игореве

    Проблематика «Слово о полку Игореве»

    Читая данное поэтическое произведение, насыщенное древнеславянской лексикой и тюркизмами, сердечностью и лирикой, у многих не возникает сомнений по поводу времени его написания (датируется «Слово» XII в.). А может быть у т.н. древнерусского памятника «Слово о полку Игореве» есть автор, живший в XVIII веке? Давайте попробуем разобраться, кто, когда и зачем написал «Слово о полку Игореве».

    История находки.

    Граф А. И. Мусин-Пушкин в 1792 г. купил русский сборник у Иоля Быковского (архимандрит Спасо-Ярославского монастыря) при весьма туманных обстоятельствах. После публикации сборника, в который входило и «Слово», появились первые сомнения в его подлинности. А пожар 1812 года и вовсе «спутал все карты»: рукопись сгорела в огне, остались только первое издание и очень несовершенная копия.

    Практически сразу после выхода произведения в печать, читающий контингент разделился на противников и сторонников подлинности «Слова о полку Игореве». Императрица встретила произведение восторженно, противников, соответственно, заметно поубавилось, а доказательство подлинности из литературно-исторического аспекта перешло в разряд политических интересов. Можем предположить, что «Слово» было написано в поддержку завоевательной политики императрицы в Причерноморье.

    Кто автор «Слово о полку Игореве»?

    Официальная история автора не называет, но в 1963 году видный исторический деятель А. А. Зимин в своём докладе предположил, что «Слово» написал в XVIII в. Архимандрит Иоиль Быковский, в миру – В.Д. Кузьмин (как-то невольно появляется ассоциация с Поджо Браччолини). В докладе были затронуты многие аспекты: народнопоэтические стихии; личность автора и источники, которыми он пользовался; описание причин, побудивших к написанию произведения.

    Одним из важнейших вопросов Зимин считал связку «Слово о полку Игореве-Задонщина», а точнее, соответствие «Слова» именно поздним спискам «Задонщины». Продуктивной дискуссии не получилось из-за запрета на информацию о докладе академических и партийных инстанций. В итоге, в 1964 г. было проведено закрытое заседание, на котором Зимина и его сторонников, конечно же, никто не услышал.

    Поход князя Игоря на половцев.

    Слово о полку Игореве книга

    Описание этого немаловажного события мы находим в Ипатьевской летописи, Лицевом летописном своде и Радзивиловской летописи. По какой-то необъяснимой причине, историки подвергают анализу только содержание, не обращая внимания на иллюстрации. Этот факт более чем странен, учитывая то, что любой исследователь знает, что летописи редактировались не единожды: добавлялся и правился текст и, даже, вклеивались добавочные листы. Кто, когда и зачем это делал, я уже писал в прошлых публикациях.

    Например, семь иллюстрированных миниатюр в Радзивиловской летописи, которые изображают поход князя Игоря на половцев, представляют нам стяги русских и половцев с крестом и полумесяцем соответственно. Напомню, что вероисповедание половцев историкам неизвестно, а, согласно традиционной версии, Мусульманство Золотая Орда приняла только в 1312 году. Половцы же в это время не упоминаются вообще. И как прикажете это понимать, господа историки? Видимо, описание похода Игоря – это ещё одна поздняя вставка.

    Сцены битв в Лицевом летописном своде не содержат никаких различий между половцами и русскими: одинаковые одежда, оружие. Возникают закономерные вопросы, прямо влияющие на доказательство или опровержение подлинности «Слова»: кто с кем и за что сражается?

    В Ипатьевской летописи говорится о борьбе не только Руси с половцами, но и о междоусобице между Ольговичами из Чернигова и Мономаховичами из Переяславль-южного. Причём в составе последних часто находятся половецкие полки. Да и в «Слове» половцы называются «сватами» по отношению к Черниговским Ольговичам. Это т.н. время славяно-тюркского единства. Что бы ни заставило Игоря воевать с союзниками, это были внутренние, а не внешние причины. Выходит, что пропагандируемая официозом идея об извечном противостоянии Руси со Степью носит явно выраженный искусственный характер.

    Зачем?

    «Слово о полку Игореве», говоря о разобщённости Руси и враждебном отношении к ней Степи, на самом деле противоречит исторической действительности и создаёт почву для дальнейшего внедрения на бумаге Татаро-Монгольского ига и подтверждения исторической версии Байера-Миллера-Шлёцера (т.н. Карамзиновской истории). По всей видимости, «Слово» - очередное заказное произведение, удобное существующей в то время власти Романовых, призванное развеять остатки сомнений в новой версии истории.

    Выкладываю здесь этот, безусловно, талантливо написанный памятник среднерусской литературной публицистики: скачать Слово о полку Игореве txt.

    По материалам НХ и статьи Л. А. Смирновой.

    • < Назад
    • Вперёд >

    slavyane.org

    Кто автор Слово о полку Игореве?

    слово о полку игоревеАвтор произведения «Слово о полку Игореве» неизвестен. «Слово о полку Игореве» (полное название «Слово о походе Игоревом, Игоря, сына Святославова, внука Олегова») — известнейший памятник древней русской литературы — описывает неудачный поход на половцев новгород-северского князя Игоря Святославича в союзе с Всеволодом, Владимиром и Святославом Ольговичем (1185 г.). По времени написания «Слово» относят к 1187-1188 году. Публикуется в следующих вариантах: 1. оригинальный древнерусский текст в современной орфографии; 2. прозаический перевод на русский язык; 3. поэтический перевод В.А.Жуковского; 4. поэтический перевод Н.Заболоцкого.

    Древнерусский текст «Слова» разбит на абзацы и ритмические единицы. Этой разбивки в подлинной рукописи «Слова» не было, т.к. в русских рукописях XI-XVII веков текст (в том числе и поэтический) писался в сплошную строку.

    Также стоит отметить, что многие историки считают данное произведение подделкой 15-18 века.

    «Слово о полку Игореве» история произведения

    Один из списков «Слова», относящийся, вероятно, к ХVI в., был обнаружен в начале 90-х гг. ХVIII в. собирателем русских древностей графом А.И.Мусиным-Пушкиным. Если доверять его словам, он купил «Слово о полку Игореве» вместе с многими другими рукописями у бывшего архимандрита закрытого к тому времени Спасского монастыря в Ярославле — Иоиля Быковского. Впрочем, многие говорили, что Мусин-Пушкин, пользуясь своим положением обер-прокурора Святейшего Синода Русской церкви, попросту их конфисковал. Ещё до издания «Слова» (первые сведения о нём были опубликованы в 1792 г.) многие знатоки русской старины, историки и филологи, высказывали сомнения в древности и подлинности памятника, относя его создание к ХV или ХVI в., а то и считая позднейшей подделкой.

     Уже после исчезновения рукописи (единственный известный науке средневековый список «Слова» погиб в огне московского пожара 1812 года) «Слова» А. И. Мусин-Пушкин в письме к К. Ф. Калайдовичу от 31 декабря 1813 года впервые назвал Иоиля Быковского, архимандрита ликвидированного в 1788 году Спасо- Преображенского (Ярославского) монастыря, прежним владельцем рукописи: «В последние годы находился он в недостатке, а по тому случаю комиссионер мой купил у него все русские книги, в числе коих в одной под N 323, под названием Хронограф, в конце найдено «Слово о полку Игореве».

     «Слово о полку Игореве» краткое содержание

    Начинается рассказ со вступления, а именно обращения к великому певцу прошлого времени Бояну. Герой Игорь отправляется в поход, а в это время случается солнечное затмение. В пути приходится ему нелегко, тьма преграждает путь. Начинается гроза, слышен и рев зверей, и звон телег, и крик птиц над головою. Вот она Русская земля! На утро русские одерживают победу над половцами и берут в качестве добычи золото и девушек. А на следующее утро половцы решают бросить русским вызов и начинают ответный бой. Они наступают грозной толпою под предводительством двух ханов и пытаются захватить русские земли, окружив их. Разворачивается страшная битва, которой давно свет не видывал. В бою смелее всех проявил себя брат Игоря — Буй-Тур Всеволод. Битва закончилась на с появлением сумерек, и разлучаются братья, так как Игорь попадает в плен. По всей земле русской наступило горе и печаль: «Как же так Игорь погубил все, что было отцом его Святославом Ольговичом создано». Наступает невеселое время. Святослав призывает двух потомков перестать воевать между собой.

    А на городской стене, тем временем, роняет слезы жена Игоря Ярославна. Рыдая, взывает она в своих песнях и к ветру, и к солнцу, просит Днепр-Славутич, чтобы вернул ей ее любимого. Голос ее слышится аж на самом Дунае.

    Облака образуют большую темную тучу и наступает полночь. Лежит Игорь и глаз сомкнуть не может, не приходит к нему сон. Лежит, да думу свою думает. Половчанин Овлур зовет Игоря свистом за рекой, и вот уже Игорь скачет по полям широким. Мчится он соколом под облаками и добегает к Донцу. Обращается он к нему с приветствием, а Донец отвечает. Вслед за Игорем тем временем мчатся Кочак с Гзаком. Тогда и птиц слышно не было, только змеи видились, да дятлы над головою. Гзак договаривается с Кончаком, что если сокол наметил путь на гнездо, то погубят они стрелами соколенка, то есть сына его. А Кончак отвечает, что лучше опутать его красною девою. Тогда Гзак вторит, что если опутают они красной девицею соколенка, останутся и без первого и без второго, да начнут их только птицы в поле бить.

    Солнце встает и ярко светит, князь Игорь добирается наконец до Русской земли. Там на Дунае слышны голоса девиц, доносящихся до самого Киева. Игорь князь направляется, тем временем, к Святой Богородице Пирогощей. Слава всей дружине и князьям!

    ktoikak.com

    Слово о Полку Игореве - Википедия

    Жанр: Автор: Язык оригинала: Дата написания:
    Слово о походе Игоревом, Игоря, сына Святославова, внука Олегова
    Сло́во о плъку́ И́горєвѣ · И́горѧ сꙑ́на Свѧ́тъславлѧ · вну́ка О́льгова
    Титульный лист первого издания (1800)

    поэма, эпос

    (Не установлен)

    древнерусский

    1185 год или 1—2 годами позже

    Текст произведения в Викитеке
    Титульный лист издания Academia (1934) в палехском оформлении

    «Сло́во о полку́ И́гореве» (полное название «Сло́во о похо́де И́горевом, И́горя, сы́на Святосла́вова, вну́ка Оле́гова», др.-рус. Сло́во о плъку́ И́горєвѣ · И́горѧ сꙑ́на Свѧ́тъславлѧ · вну́ка О́льгова) — известный памятник литературы Древней Руси. В основе сюжета — неудачный поход русских князей на половцев, организованный новгород-северским князем Игорем Святославичем в 1185 году.

    «Слово» было написано, предположительно, в конце XII века, вскоре после описываемого события (часто датируется тем же 1185 годом, реже — 1-2 годами позже).

    Содержание

    • 1 История находки
    • 2 Источники текста
    • 3 Особенности утраченной рукописи
    • 4 Сюжет
      • 4.1 Вступление
      • 4.2 Поход Игоря
      • 4.3 Золотое слово Святослава
      • 4.4 Обращение к князьям
      • 4.5 Плач Ярославны
      • 4.6 Бегство Игоря из плена
    • 5 Мифология «Слова»
    • 6 География «Слова»
    • 7 «Слово» в культуре Древней Руси

    encyclopaedia.bid